Alex Kinzer (alexkinzer) wrote in revkom2017,
Alex Kinzer
alexkinzer
revkom2017

Categories:

Фракционная борьба в КПГ в канун прихода Гитлера к власти

Фракционная борьба в КПГ в канун прихода Гитлера к власти. Новые материалы

Л. И. Гинцберг
Вопросы истории, 2001, № 6, С. 116-125

Как известно, политика Коммунистической партии Германии (КПГ) объективно способствовала победе нацизма. Будучи его непримиримым врагом, она своим сектантством, упорным нежеланием блокироваться с другими антифашистскими силами, непримиримой борьбой против Веймарской республики, существенно ослабила ряды ее защитников. К осени 1932г. Э. Тельман и его единомышленники одержали победу над своими оппонентами, но то была пиррова победа, ибо до катастрофы, установления фашистского режима, оставались считанные месяцы.

В предлагаемой вниманию читателей работе этот сюжет представлен по материалам, до сих пор неизвестным исследователям. Речь идет о документах архива Коминтерна. Особый интерес представляют материалы личного фонда Тельмана, принадлежащие как ему самому, так и лицам из его ближайшего окружения. Они раскрывают развернувшуюся в КПГ накануне прихода Гитлера к власти фракционную борьбу за верховенство в партии.

Главным оппонентом Тельмана был Г. Нейман. В прежние годы он был весьма близок к руководителю партии. В частности, в 1928 г., когда Тельман был обвинен в укрывательстве своего друга по Гамбургской организации КПГ П. Витторфа, замешанного в финансовой афере, и решением ЦК снят со своего поста, Нейман был среди немногих, поддержавших Тельмана. Позднее решение ЦК было под нажимом И. В. Сталина пересмотрено и Тельман сохранил свой пост. В 1930 г. Нейману была оказана большая честь представлять КПГ на XVI съезде ВКП(б) и произнести на нем приветственную речь.

Виднейшим деятелем КПГ был и Г. Реммеле, участник Ноябрьской революции 1918 г. и событий 1923 г., один из идеологов партии. Популярность Реммеле намного возросла после его выступления в начало 1930г. против сектантских тенденций в политике КПГ и их носителей, и хотя под давлением Коминтерна в этом деле был дан задний ход, позиции сектантов все же ослабели, к сожалению, лишь на время 1 . Реммеле получил тогда известность и в СССР: серия его работ против догматизма была издана в виде книги на русском языке. В руководящие органы КПГ входили и Ф. Далем, В. Мюнценберг, Л. Флиг и другие лица, присоединившиеся к оппозиции.


Гинцберг Лев Израилевич - доктор исторических наук, специалист по новейшей истории Германии.

стр. 116


Недовольство проводившимся курсом начало особенно сказываться осенью 1931 г., и причиной его послужило в первую очередь присоединение КПГ к инициированному крайне правыми организациями во главе с Национал- социалистической рабочей партией Германии (НСДАП) референдуму за роспуск прусского ландтага, что привело бы к замене правительства наибольшей из германских земель, Пруссии, руководимого социал-демократами, реакционным кабинетом. И здесь не обошлось без рекомендаций Коминтерна, в результате чего первоначальная позиция КПГ, отмежевавшейся от замысла реакции, была изменена на противоположную. Подобное объединение с черной реакцией было наиболее одиозным в политике КПГ, но она и в целом внушала многим приверженцам КПГ серьезные опасения. Конец 1931 - первая половина 1932г. ознаменовались снижением успехов КПГ в завоевании масс, влияние же НСДАП росло непрерывно, и угроза ее прихода к власти становилась все более реальной.

В конце 1931 г. Тельман и Нейман были вызваны в Москву и их принял Сталин. Они дали ему обещание работать в контакте друг с другом. 7 января 1932 г. Нейман направил Тельману письмо: он полагал, что между ними нет коренных разногласий, имевшиеся же незначительны. "Я готов, - писал Нейман, - со всей силой работать далее под твоим руководством, как было условлено у товарища Сталина" 2 .

Тельман ответил уже на следующий день. Он не согласился с мнением Неймана, что между ними не было серьезных разногласий, и сослался в частности на несогласие по вопросу об участии в прусском референдуме, проявившееся уже в самом начале, когда КПГ бойкотировала эту затею реакции. Тельман и некоторые другие лидеры партии были за участие, Нейман, Реммеле, их единомышленники - против. Отказ от присоединения к этой акции Тельман называл "упущением" и полагал, что "то была ошибка, совершенная нами всеми". Далее глава КПГ останавливался на решениях XI пленума Исполкома Коминтерна, заседавшего весной 1931 г., резко усиливших сектантство в установках Интернационала, и обвинял Неймана в нехватке рвения в реализации этих установок. Аналогичны и другие обвинения, предъявленные Тельманом Нейману. Одно из них касалось раскола в СДПГ и образования из ее левых элементов Социалистической рабочей партии. Тельман, следуя рекомендациям Сталина, расценивал левых социалистов как больших врагов, чем правых, и настаивал на максимальном усилении борьбы с новой организацией. Нейман не разделял такие взгляды.

Не менее, чем политические разногласия важен в приведенном документе и пункт личного характера: "Ты желаешь занимать особое положение в процессе разработки политических и теоретических вопросов, находящихся в компетенции руководства". С подобным Тельман согласиться никак не мог: "Высказанное в твоем письме намерение в интересах партии бороться за нашу сталинскую революционную линию свидетельствует о недооценке общей политической деятельности всех членов секретариата, в результате чего ты приходишь к ложному представлению о своем положении в руководстве" 3 . Сделанный здесь вывод мало обоснован, но позиция Тельмана в отношении Неймана выражена весьма недвусмысленно.

В письме Тельмана содержались и другие обвинения, а общий тон его резко контрастировал с примирительным тоном послания Неймана. Ему инкриминировалось стремление к исключительному положению в КПГ, на что, как известно, все более претендовал сам Тельман. Видимо, существенную роль играл здесь и пример "кремлевского горца" - Тельман часто общался со Сталиным, внимательно наблюдал за его возвышением. Был и отечественный образчик- Гитлер; он, конечно, являлся врагом N 1, но его повадка, непререкаемое господство над единомышленниками не могли не оказывать влияния на Тельмана. Весьма наглядно они проявились в ходе кампании по выборам президента, проходившей в два тура в марте- апреле 1932 года. Мы знаем об этом из писем, направлявшихся в ходе кампании и в перерыве между турами в Москву В. Пику, тогдашнему представителю КПГ в Коминтерне, самим Тельманом и его антагонистом

стр. 117


Реммеле. Находясь в Москве, Пик безоговорочно поддерживал руководство ВКП(б) в вопросе о политике КПГ. Наиболее отчетливо это проявилось в связи с уже упоминавшимся референдумом в Пруссии, когда Пик энергично проталкивал "мнение здешних (т. е. московских) товарищей" о необходимости участия КПГ в референдуме, а затем направился в Берлин, чтобы лично принять участие в референдуме вместе с нацистами и их единомышленниками. В развернувшейся в руководстве КПГ борьбе Пик, как и В. Ульбрихт, возглавлявший берлинскую организацию КПГ, поддерживал Тельмана, но делал это завуалировано, чем и объяснилась его переписка, кроме Тельмана, и с Реммеле.

В марте 1932г., в разгар избирательной кампании Реммеле сообщал Пику, что материалы избирательной кампании КПГ резко изменились по сравнению с аналогичными, фигурировавшими перед выборами в рейхстаг осенью 1930 года. "Тогда мы вели борьбу "за коммунизм", ныне "за Телльмана". Распространяются плакаты, не утвержденные секретариатом ЦК КПГ и даже службой печати, с лозунгом "красный Тельмановский фронт", многие с изображением Тельмана". Реммеле добавлял, что в противовес этому на плакатах НСДАП вместо "фюрера" - массы безработных и обещание сделать все для улучшения положения масс". Реммеле жаловался на дискриминацию в ходе предвыборной кампании - отказ от предоставления слова- и передавал дошедший до него слух, что после выборов Коминтерн отзовет его из Неймана и Германии, а Далем лишится своего положения 4 .

С конца 1931 г. и в течение 1932 г. избирательные успехи КПГ намного сократились, в некоторых случаях она даже понесла потери. НСДАП же продолжала привлекать все новых сторонников. В первом туре президентских выборов Тельман набрал примерно 5 млн. голосов, что лишь на 400 тыс. больше, чем на выборах в рейхстаг осенью 1930 г., хотя положение масс за полтора года намного ухудшилось. За Гитлера же проголосовало свыше 11 млн. избирателей. Для КПГ такой результат был равносилен поражению. Однако Тельман, направивший 16 марта письмо Пику, не желал признать неудачу и прибегал для этого ко всяческим уловкам и самооправданиям. Главным из них была ссылка на некие враждебные силы в рядах самой же партии, строящие разнообразные козни. Тельман имел в виду своих недоброжелателей в руководстве КПГ. Фигурирует главным образом местоимение "они", но в конце письма он назвал наконец одно имя: Реммеле.

Несмотря на все "козни" недоброжелателей в собственных рядах, Тельман был настроен вполне оптимистически: "Все очень хорошо и благоприятно... Упущенное будет очень быстро наверстано", - писал он, имея в виду предстоявший второй тур выборов 5 . Однако Тельмана и КПГ в целом ждало горькое разочарование. В следующем письме Пику от 23 марта Тельман информировал его о заседании секретариата ЦК КПГ, где обсуждались проекты резолюции об итогах первого тура выборов; один проект был внесен Реммеле, и в нем оценка была весьма резкая, другой предложил сам Тельман, постаравшийся в максимальной мере смягчить выводы о случившемся. Острая дискуссия завершилась одобрением проекта Тельмана, но в него рекомендовалось внести более резкие оценки. В своем письме Тельман отмечал, что пока сие не сделано. Немаловажно, что на упомянутом заседании было решено ни при каких условиях не проводить общих демонстраций 1 мая, как и в дальнейшем, с СДПГ и Социалистической рабочей партией. Последняя по своим взглядам была очень близка к КПГ 6 .

Второй тур президентских выборов ознаменовался для КПГ значительной потерей голосов; Гитлер же, пользуясь переходом к нему голосов одного из реакционных кандидатов, отказавшегося от дальнейшей борьбы, собрал свыше 13 млн. голосов. Сразу после выборов политическая обстановка в Германии резко обострилась. Правительство, возглавлявшееся Г. Брюнингом, запретило штурмовые и охранные отряды НСДАП, что вызвало негодование их покровителей из числа крупных промышленников и реакционных политиков, близких к президенту. Вскоре Брюнинг был уволен, и новый кабинет возглавил крайне правый деятель Ф. фон Папен,

стр. 118


вновь легализовавший военизированные формирования нацистов и в угоду им осуществивший государственный переворот в Пруссии.

Он произошел 20 июля 1932г., и в этот и в следующие дни обнаружилась катастрофическая организационная слабость КПГ; ее призыв к всеобщей забастовке в поддержку легитимного правительства Пруссии не вызвал отклика даже в рядах КПГ, а социал-демократы не могли поверить в то, что руководство КПГ всерьез намерено отстаивать правительство, за смещение которого еще недавно призывало на референдуме.

Бездействие ЦК КПГ 20 июля 1932 г. подтвердило опасения оппозиции, ее худшие предсказания. Под впечатлением случившегося Реммеле и Далем направили в Москву на имя заведующего организационным отделом ИККИ И. А. Пятницкого обстоятельные письма с описанием обстановки в Берлине в день переворота и резкой критикой поведения руководства КПГ; оба еще надеялись на понимание со стороны лидеров Коминтерна, не придавая должного значения признакам того, что последние не одобряют взгляды оппозиции. Коминтерновские же руководители следовали указаниям Сталина, которому сектантский курс Тельмана и его сторонников был ближе, чем позиция Неймана, Реммеле и их единомышленников.

Реммеле в письме от 17 августа так описывал свои впечатления о дне 20 июля, проведенном на улицах Берлина вместе с Далемом и Мюнценбергом среди взбудораженных жителей столицы: "Везде толпы, живо обсуждающие события... и было очень легко, имея несколько красных знамен или транспарантов, организовать мощные массовые демонстрации. Во многих местах во всех районах можно видеть, как полицейские патрули оживленно дискутировали с собравшимися вокруг них рабочими и мелкими буржуа... 30 % родовых и 50 % офицеров полиции выражали готовность присоединиться к сопротивлению". Ничего, однако, не произошло; причины были многообразны, но главной из них был политический курс, проводившийся КПГ в последние годы.

Реммеле подчеркивал: первая реакция на происшедшее 20 июля, помимо провалившегося призыва ко всеобщей забастовке, последовала лишь на 4-й день. "Хотя все члены политбюро и секретариата были в Берлине, а в течение 5 дней - ни одного заседания или хотя бы совещания в более узком составе, т. е. никакого участия, а решение, принятое 24- го (июля. - Л. Г. ) никакого влияния оказать не могло... Таким образом, в решающие дни важнейших политических событий партия осталась без руководства". Реммеле сообщал о негативной реакции Тельмана и Ульбрихта по поводу позиции рядовых коммунистов столицы, не скрывавших недовольства пассивностью руководства КПГ 7 .

Аналогичным было содержание письма в Москву Далема, датированного 17 августа. Он писал: "Наши пороки ярко обнаружила изолированность всего центрального аппарата (КПГ. - Л. Г .) от движения на предприятиях и на улицах 20 июля и в последующие дни. Мы не являемся в подобной ситуации оперативным руководством; это касается, в чем я убежден, и ЦК, и руководящих органов округов, например, Берлина, где мы 20 июля не сумели использовать настроения масс на предприятиях и на улицах и возможности для демонстраций и забастовок. Одну из причин дефицита инициативы снизу я вижу во все более усиливающемся оттеснении рядовых членов партии- следствии назначения руководящих функционеров сверху" 8 . Далем тем самым ставил под вопрос принцип демократического централизма, организационную основу компартий, начиная с ВКП(б). В письме он высказывал и недовольство инициированной Тельманом подменой политбюро ЦК КПГ его секретариатом. Последнее наглядно проявилось в эпизоде с референдумом в Пруссии, когда решение о неучастии было дезавуировано секретариатом, после чего КПГ присоединилась к НСДАП и другим инициаторам референдума. Одновременно Далем сообщал в Москву, что Тельман, Пик и И. Шеер (протеже Тельмана), обвинили его в саботаже решений Коминтерна, чтобы усилить неприязнь лидеров Интернационала к оппозиции в КПГ 9 . В Москве, даже после провала 20 июля, были вполне довольны деятельностью КПГ, особенно

стр. 119


несколько позднее, в осенние месяцы 1932 г., когда удалось в определенной мере преодолеть стагнацию начала года.

События, связанные с 20 июля, значительно обострили борьбу между Тельманом и его единомышленниками, с одной стороны, и оппозицией. На лето был назначен XII пленум ИККИ, на котором тельмановцы надеялись окончательно сокрушить оппозиционеров. Пик и другие лидеры КПГ, посещавшие Москву, делали все, чтобы изобразить оппозицию в максимально неблагоприятном виде и добиться принятия пленумом жестких мер против них. Усердно собирался "компромат" на Неймана, Реммеле и др. В ход шло все, в том числе доносы о тех или иных поступках лидеров оппозиции, но более всего об их высказываниях, мимоходом оброненных замечаниях. Эти доносы исходили главным образом не от мелких функционеров из партийного аппарата, выслуживавшихся перед "хозяином", а от весьма высоких по своему положению в нем лиц; среди авторов доносов были Ульбрихт и Э. Торглер, в то время возглавлявший фракцию КПГ в рейхстаге, а позднее порвавший с коммунистическими идеями и перешедший в лагерь нацистов. Так, 23 марта информатор сообщал о беседе с Реммеле и Нейманом, которые заявили: положение не может оставаться в нынешнем виде. Реммеле добавил: мы не можем бездействовать, когда Тельман совершает ошибки. Касаясь доклада вождя КПГ на последнем пленуме ЦК КПГ, они сказали: это заключительное слово было особенно плохо и если бы его произнес кто-либо другой, он заслуживал бы наказания 10 .

Наиболее пространный донос о некой "подрывной" деятельности Неймана и Реммеле относился к тому же месяцу и содержал обвинения, касавшиеся не только недавних политических событий, но и сюжетов, казалось бы, уже ушедших в прошлое, например о том, что Реммеле еще летом 1931 г. осудил неверные позиции КПГ в отношении левых социал-демократов. Здесь же речь шла о том, будто в беседе с главой военного отдела ЦК КПГ Э. Шнеллером Нейман подверг резкой критике способы ведения КПГ кампании по выборам президента. Имелись в виду проявления культа личности Тельмана. Далее сообщалось об обращении В. Штекера- члена рейхстага от КПГ, позднее погибшего в гитлеровском концлагере, - настаивавшего на необходимости восстановления коллективного руководства партии; информация исходила от Торглера. Ульбрихт доносил о двух своих беседах с одним из оппозиционеров - Лангнером, который утверждал, что в работе ЦК КПГ более нет необходимого взаимопонимания, а также об усилиях Тельмана и его окружения приукрасить результаты КПГ на президентских выборах. В одном из доносов шла речь о позиции А. Бухмана, руководившего баварской организацией КПГ, в годы нацизма брошенного в концлагерь, где он пробыл до 1945 года. Он высказал мнение, что единственным человеком в руководстве КПГ, мылящим революционно, являлся Нейман 11 .

Положение же НСДАП продолжало укрепляться. В конце апреля на выборах прусского ландтага она одержала новую победу, доведя число своих депутатов до 162 (вместо 9 в прежнем ландтаге). Аналогичного успеха НСДАП добилась и на выборах в рейхстаг 31 июля 1932г.; она вышла на первое место и ее фракция в парламенте выросла до 230 чел. КПГ сумела увеличить количество собранных голосов всего на несколько сот тысяч по сравнению с 1930 г. - явно недостаточно ввиду максимального ухудшения экономического положения и резкого снижения жизненного уровня населения. В середине августа Гитлер был впервые приглашен к президенту Гинденбургу для переговоров об участии НСДАП в правительстве. На сей раз переговоры не привели к результату, ибо правящие круги еще не соглашались на условия нацистов занять посты рейхсканцлера, министров внутренних дел и военного, но угроза прихода Гитлера к власти вырисовывалась в полном объеме. Руководство КПГ, однако, было гораздо более обеспокоено другим. В порядке подготовки XII пленума ИККИ оно составляло материалы о разнообразных провинностях Неймана, Реммеле и их сторонников. Эти материалы немедленно пересылались в Москву. Вот

стр. 120


некоторые образцы, дающие представление о характере упомянутых документов.

29 июля, всего через неделю с небольшим после переворота в Пруссии и за 2 дня до выборов 31 июля, Тельман нашел время, чтобы написать (от руки, подпись "Тедди") послание Пятницкому, сопровождавшее материал, который "случайно" попал ему в руки на квартире одного из немецких коммунистов, долго жившего в СССР. На этой квартире проживали сотрудники партаппарата, и среди них кандидат в члены ЦК КПГ Р. Фишер. Письма оппозиционеров из Москвы, обнаруженные на квартире, были интерпретированы как доказательства их фракционной деятельности. Пятницкому сообщалось: "Сегодня будет произведен обыск на квартире". "Тедди" информировал Пятницкого, что с изложенным знаком лишь Пик; на днях будет сообщено Ульбрихту, Шееру, необходимо посвятить и В. Флорина, сменившего Пика в качестве представителя КПГ в Москве. Тельман добавлял: информировать партию- вопрос затруднительный из-за общего положения 12 . Моральная сторона дела с перлюстрацией писем и обысками у функционеров партии не очень беспокоила ее вождя.

На основании вышесказанного Тельман формулировал ряд жестких мер, необходимых, по его мнению, чтобы покончить с оппозицией в КПГ. "Главный вопрос, который необходимо разрешить сейчас, - писал он, - это немедленное разрушение фракционного гнезда в Москве". Он называл, в частности, депутата рейхстага В. Штекера - его следовало удалить, как и члена политбюро и секретариата КПГ Л. Флига, руководившего всей оргработой партии. Как поступить с ним, Тельман оставлял на усмотрение лидеров Коминтерна. Но главное было дальше: "Необходимо принять суровое решение в отношении Неймана, ибо он бесцеремонно противодействует указаниям Коминтерна (Тельман знал, на какие педали надо нажать для достижения цели. - Л. Г. ). Тов. Пик и я уже высказались против использования Неймана в Москве. Необходимо удалить его из Москвы и использовать в какой-либо другой стране". Тельман возвращался к тому, с чего началось его письмо, но приводимый им "факт" носит уже совсем анекдотический характер: "Даже машинистка, которую предоставил тов. Пику для его работы тов. Евг. Шенхар, находилась в связи с этими людьми" (т.е. оппозиционерами. - Л. Г. ). Упомянутый здесь В. Шенхар в 1933 г. стал одной из первых жертв нацистского террора; он вместе с двумя другими коммунистами был зверски убит головорезами-штурмовиками. Письмо Тельмана кончалось следующим образом. "Любое решение о Неймане как кандидате в члены политбюро не может быть достаточно суровым. Тем более, что мы почти находимся накануне нелегальности... Мы сделаем все, чтобы без шума и сенсаций, без внутренней полемики снять с важных постов или перевести на другие лиц, о которых мы узнаем, что они поддерживают эти делишки" 13 .

К концу августа 1932г. положение в стране еще более усложнилось. Новый рейхстаг просуществовал всего месяц с небольшим и 12 сентября, после почти единогласного вотума недоверия Папену был вновь распущен. Выборы были назначены на 6 ноября, одновременно в стране развернулась забастовочная волна, вызванная чрезвычайными декретами Папена, еще более, чем до того, понизившими жизненный уровень масс. КПГ активно поддерживала движение, что несколько повысило ее акции. Но политическая ситуация могла привести к весьма опасным вариантам развития. Хотя рост влияния НСДАП с начала осени прекратился и даже наметилось снижение ее влияния на население, у Гитлера были влиятельные доброжелатели в высших эшелонах власти; именно в это время они усилили свою активность с целью склонить президента в пользу Гитлера. Между ними еще имелись разногласия о характере возможной коалиции, распределении ролей в ней и т. д., но перспектива такого выхода из политического кризиса была вполне реальна. Руководство КПГ в далеко недостаточной мере учитывало подобный вариант.

Какие формы приобрела ситуация в руководящих органах КПГ, видно из относящихся к этому времени писем Реммеле, адресованных в Москву на имя Д. З. Мануильского, И. А. Пятницкого, О. В. Куусинена

стр. 121


и В. Г. Кнорина. Реммеле информировал их о том, что было сорвано одно из заседаний секретариата ЦК КПГ. После того, как Реммеле высказал возражения против предполагавшихся персональных перемен в руководстве, Тельман вскочил со своего места, начал осыпать оппонента грубыми ругательствами и в припадке ярости размахивал кулаками, угрожая избить его 14 . Инцидент характерен для сложившегося положения, при котором нетерпимость "вождя" к чужому мнению обусловливала, в ряду других причин, беды, ожидавшие КПГ.



Окончание
Tags: Коммунистическая партия Германии, история
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment